Дети войны XXI века

Цветы жизни в сожженной клумбе

3 Апреля 2018   Александр Егорцев   5878
Маша из Донецка / фото Александра Егорцева
За военным конфликтом на юго-востоке Украины следили десятки миллионов пользователей интернета. Репостили в соцсетях мнения политологов, лайкали злые коллажи демотиваторов, вступали в ожесточенную перепалку с охмуренными пропагандой оппонентами.

Разумеется, каждый кликушествующий патриот (и с той, и с другой стороны), каждый «боец» социальных сетей сражался исключительно за правое дело, за справедливость.

Либералы и консерваторы, патриоты и западники - и те, и другие одинаково сокрушались о безвинных жертвах среди мирного населения. Взывали к небесам о возмездии, проклинали убийц. При этом обе враждующие интернет-армии с легкостью жонглировали фотографиями растерзанных жертв, словно смакуя кровавые кадры убитых детей, разорванных человеческих тел, руины школ, детских садов и жилых кварталов, попавших в горнило этой безумной бойни в Донбассе…
Горловка, Донецкая область, 7 августа 2014 г. Попадание снаряда в Благовещенский храм / фото из соцсетей

Впрочем, большинство кликуш, пламенных интернет-бойцов, никогда сами не участвовав в реальных боевых действиях, брались судить о войне лишь по телерепортажам и все тем же фоткам и роликам из интернета. Сидя в теплых квартирах (в Киеве, Москве, Львове, Европе), со знанием дела рассуждали о геополитике, подливая масло в огонь, призывая к «справедливой и победоносной» войне.
Луганск, бомбежка 31 июля 2014 г. Последняя молитва священника Владимира Креслянского / фото из соцсетей

Только получалось так, что, пока одни героически воевали в интернете, другие в это же самое время ― под реальным обстрелом ― прятались с детьми по подвалам… Потом собирали среди развалин фрагменты того, что когда-то называлось «мамой», «бабушкой», «сыном»… 
Славянск, 2014 год. Последствия обстрела / фото из соцсетей

В лагере беженцев

Конец августа 2014 года. Ростовская область, лагерь беженцев под Матвеевым курганом. Из-за холмов доносится уханье разрывов, вдоль побережья Азовского моря идут страшные бои. На границу с Россией каждый час прибывают новые потоки беженцев, их тысячи, на автобусах, легковушках. Целыми семьями. Ни вещей, ни денег, ни документов; кто в чем был, и только единственное имущество ― трое-четверо детей и грудной младенец на руках.

Помню плачущую семью ― мать, бабушка и четверо детей. Начался обстрел, запрыгнули в автобус, по дороге снова попали под обстрел, проскочили чудом… Теперь они на нашей территории. Рассматривают возле палаток в лагере беженцев карту необъятной России ― от Калининграда до Владивостока. Только куда и к кому теперь ехать, если родственников нигде нет? Но и назад возвращаться некуда ― дом взорван, вещей не осталось, война…
Беженцы под Матвеевым курганом, 2014 г. / фото Александра Егорцева

Еще семья с одномесячным младенцем ― родился во время бомбежки в подвале… И таких ― «подвальных» ― здесь много.

Купили мы им тогда российские сим-карты, положили не телефон денег, дали по 5000 рублей ― а у нас самих слезы наворачиваются… Что мы еще можем сделать, как им теперь поможешь?!

На детской площадке возле палаток родители жалуются, что ребенок ― после того как на их город украинская авиация неделю сбрасывала бомбы ― теперь, увидев в небе любой самолет, испытывает панический страх и спешит забиться куда-нибудь в угол.

Десяткам тысяч уцелевших детей эта война уже нанесла глубокую психологическую травму. Как теперь излечить детскую психику?
В лагере беженцев. Ростовская область, 2014 год
Беженцы. Матвеев курган, Ростовская область. 2014 год
В лагере беженцев. Матвеев курган, 2014 год

По ту сторону границы

Плюнув на риск, переходим границу и отправляемся вглубь Донбасса.
Шахтерский район Донецкой области.

Мариновка, Степановка ― в прошлом обычные донецкие села. Сейчас ― ни одного уцелевшего дома! Населенные пункты полностью стерты с лица земли. Раньше такое мы видели только в черно-белых фильмах о Великой Отечественной Войне…
Донбасс, 2014 год / фото Александра Егорцева

Бреду по пустынным развалинам, а в сознании уже стучит жесткий ритм песни Высоцкого.

По выжженной равнине ―
За метром метр ―
Идут по Украине
Солдаты группы «Центр».

Памятник советскому солдату, защищавшему Донбасс от фашистов, сейчас весь посечен осколками.
Донбасс, 2014 год / фото Александра Егорцева
Во дворе изуродованных школы и детского сада груды неразорвавшихся снарядов. Вышедшая старуха с плачем рассказывает, как возле школы на ее глазах прилетевшей миной разнесло ребенка…

А перед нами все цветет,
За нами все горит.
Не надо думать ― с нами тот,
Кто все за нас решит.

Веселые ― не хмурые ―
Вернемся по домам, ―
Невесты белокурые
Наградой будут нам!
Донбасс, 2014 год / фото Александра Егорцева
Сельская школа в канун Дня знаний. Донецкая область. Конец августа 2014 года. Фото А.Егорцева
На школьном дворе. Донецкая область. 2014 год / фото Александра Егорцева

Обходя и фотографируя школьный двор и детскую площадку, приходится внимательно смотреть под ноги, перепрыгивать через какие-то металлические болванки, гильзы и бомбы. 

Из развалин показывается семья с детьми, оказывается, приехали собирать огород. Во время «прилетов», как и все, спасались в подвалах. К свисту снарядов, признаются, уже привыкли, но разве можно к этому привыкнуть?!
Донбасс, 2014 год / фото Александра Егорцева

А ведь эти дети уже научились отличать звуки гаубиц, авиабомб, минометов и ГРАДа.

Детский приют в Отрадном
Воронежская область. Пасха 2015 года.

Храм Покрова Богородицы в селе Отрадное. С тех пор как в Донбассе начались бои, при церкви по личной инициативе настоятеля и полностью за счет епархии открыли приют для детей-беженцев с Украины. Они живут в трехэтажном церковном доме, учатся в школе. Здесь в Отрадном они проходят духовно-психологическую реабилитацию, сама церковь теперь пытается отогреть их измученные войной души.

― Помню, был такой случай, ― рассказывает настоятель Покровского храма отец Геннадий. ― Рядом с Отрадным пролетал вертолет, так женщины при его звуке рухнули на землю. А когда обычный кирпич случайно упал на жестяной лист, дети от страха забились под стол. Вы только представьте, как они напуганы, какую травму нанесла им война! 
Приют в Отрадном, Пасха, 2015 год / фото Александра Егорцева

Зайдя в храм, девчонки из приюта облепляют столик возле свечного ящика и разбирают листки для поминальных записок. На этих клочках «О здравии» старательно выводят имена своих близких, которые остались по ту сторону границы ― там, где до сих пор рвутся мины и бродит ненасытная смерть.

«Зомби крестного хода»
Донбасс, город Донецк. Пасха, Светлая седмица, 2015 год. 

Возле здания парламента крестный ход. Примерно 150 – 200 человек. С 2014 года, как начались обстрелы, люди каждый день собираются здесь на молитву. С обычными иконами и крестами, принесенными из дома.
Крестный ход в Донецке / фото Александра Егорцева
Позже в украинской прессе о православных верующих Донецка выйдет публикация под издевательским заголовком ― «Зомби крестного хода»…
Донецк, апрель 2015 года, Пасха / фото Александра Егорцева

Здесь много детей, в любую погоду… Совсем маленькие крохи. Особенно запомнилась светло-русая Маша из Донецка, девчушка со смешными косичками, державшая икону Архангела Михаила. Сколько печали и сколько надежды в ее детских глазах. Что ей только пришлось пережить в прошлом? Впереди же ― одна неизвестность.
Крестный ход в Донецке, апрель 2015 года / фото Александра Егорцева
Маша из Донецка, апрель 2015 года / фото Александра Егорцева

Среди икон на крестном ходе есть один очень почитаемый образ Богородицы. «Умягчение злых сердец» ― это копия со знаменитой мироточивой иконы, часто путешествующей по всему миру и в народе именуемой «иконой спецназа». Список с нее для утешения верующих благословил отправить в Донецк схиархимандрит Илий (Ноздрин).
Крестный ход в Донецке / фото Александра Егорцева
Но самое поразительное, что в разгар страшных боев и бомбардировок города летом 2014 года эта копия мироточивой иконы внезапно сама замироточила на глазах у сотен дончан.
"Умягчение злых сердец" (мироточивая копия), Донецк / фото Александра Егорцева
Спустя год я и сам увидел на крестном ходе, как с «Умягчения злых сердец» изливается миро. Вглядываясь в пронзительный лик Богоматери, испытываешь неизъяснимый трепет…
"Умягчение злых сердец" (мироточивая копия), Донецк / фото Александра Егорцева

Несмотря на мирные соглашения, обстрелы Донбасса (пусть и не такие массированные) продолжались даже в пасхальные дни. Во время «прилетов» (так дончане называют залетающие снаряды и мины) жители по соцсетям обмениваются информацией, в каких районах начался обстрел, где что разорвалось, есть ли жертвы.
Луганск, апрель 2015 года, Пасха / фото Александра Егорцева
Луганск, последствия обстрела храма, Пасха 2015 г. / фото Александра Егорцева

А наутро, лишь закончится канонада, дети отправляются в школу, в центральные парки выходят мамы с колясками, мелкая детвора, пользуясь затишьем, вновь облепляет детские площадки. И так до темноты, пока в небе над городом не появятся украинские беспилотники и тишину ночи не разорвут отдаленные уханья снарядов, вспышки зениток и новые «прилеты».

― Когда начались прилеты, у меня жена каждый день крестным ходом по двору с иконой вокруг дома бегала, ― обычно молчаливый дончанин Андрей, вспомнив что-то, вдруг заулыбался. ― Это не фанатизм, это просто вера. И представляешь, однажды к нам залетела «Точка-У»… Страшная штука… Если бы она разорвалась, там не то что наш дом, там от всего квартала осталась бы одна воронка… Вот как хочешь, так и понимай, но эта ракета, перелетев через дом, просто развалилась и упала в огород.
Донецк. Ограда храма после обстрела.
С Ириной и Андреем. Донецк, 2015 год

― А помнишь, когда у нас под окнами началась стрельба? ― подхватывает Ирина, жена Андрея. ― Ты тогда был где-то на передовой, а к нам в квартал прорвалось несколько украинских ДРГ (диверсионно-разведывательные группы ― примеч. А.Е.), и начались автоматные очереди. Мы с детьми попрыгали в подвал и стали истово читать Псалтырь, на одном дыхании. Чтобы пронесло… Никогда, наверное, я так не молилась!

Вместе с Андреем и Ирой на двух машинах отправляемся на экскурсию по Донецку. Супруги наперебой рассказывают, где, когда и что прилетало, взрывалось. Возле ж/д вокзала останавливаемся перед Никольским храмом. Большая икона Николая Чудотворца над входом в нескольких местах пробита осколками от снаряда, но лик святого уцелел. 
Последствия обстрела ВСУ. Никольский храм на железнодорожном вокзале Донецка. Фото А.Егорцева
Последствия обстрела моста на окраине Донецка

― Чего только не было! ― смущенно улыбаясь, вспоминает Андрей. ― Я опять был вне дома, а Ира поскакала спасать детей…

― Мне позвонили, ― вступает в разговор Ирина, ― сказали, что поселок сейчас начали бомбить. А у меня там дети. Я прыгнула за руль, и туда сломя голову… И, вот, я еду ― и вижу, навстречу летят ГРАДы! Ракеты летят навстречу мне… Саша! Это смерть. Я не знаю, что со мной в тот момент произошло ― я не успела испугаться ― я стала молиться, и только нажала на газ… Я ехала навстречу летящим снарядам. И это было, как в замедленной съемке… Я еду, молюсь, а ГРАДы разрываются где-то уже за моей спиной… Детей я тогда вывезла…
Саур-могила. Перенесение креста в Донбасс. Пасха, 2015 год / фото Александра Егорцева

Проехав почти весь Донецк, на окраине Андрей вдруг начинает нервничать. То ли советует, то ли приказывает ― на перекрестке разворачиваемся. Дальше мост, он простреливается. У вас машина с московскими номерами… Думаете, снайперы не заметят?

― А вот здесь на остановке взорвался троллейбус… ―  почти буднично и грустно рассказывает Ира. ― Много людей тогда погибло, это и в новостях по всем каналам показывали. Там была и наша знакомая. Я это к чему? Молитва детей за родителей. Она работала продавцом в киоске на остановке. Ее маленькая дочка, оставаясь дома, молилась в тот день за маму. И так получилось: когда прилетело ― ее мама в киоске повернулась наливать кофе, слегка нагнулась, присела… Поднимается ― а стекол в окнах нет, и людей уже нет, и троллейбус в огне… Только трупы, только она одна с этой чашкой кофе… И эта молитва дочери во время бомбежки спасла ее мать от неминуемой смерти.  
Дети войны. Донецк, апрель 2015 года, Пасха / фото Александра Егорцева

Через несколько месяцев я снова приехал в Донецк. Привезли на моей машине гуманитарку. Снова встретились с нашими друзьями, ставшими уже близкими! И опять пошли на крестный ход.

Как же счастлив я был, снова встретив свою знакомую – светло-русую Машу из Донецка, со смешными косичками… Жива! И икона «Умягчение злых сердец» все так же источает миро…
Крестный ход в Донецке. Июль 2015 года

«Вера сегодня. Лица современного православия». Так называется наша книга, в которую вошли репортажи, журналистские расследования и новеллы о пронзительных судьбах православных людей, с которыми нам довелось познакомиться за эти годы. Мы долго думали, как оформить обложку нашей книги…

В этом проекте от нас ждали дежурную подборку интервью с архиереями, заслуженными священниками, статусными персонами и какими-то православными активистами. Но получилось иначе...

Книга вышла совсем о другом - о реальной жизни. О судьбе и вере. И о промысле Божием в человеческих судьбах. В книге оказалось много боли... Но она очистительная.

Так кого же все-таки поместить на обложку книги? И вдруг в памяти возник образ нашей Маши из Донецка, девочки с косичками, с иконой Архангела Михаила в руках.
Маша из Донецка, крестный ход / фото Александра Егорцева
И как-то в один момент стало ясно, что больше ничего не нужно искать и выдумывать. Это и есть – вера сегодня, детское лицо современного православия.

Александр ЕГОРЦЕВ
Фото автора

Публикуется в рамках проекта "Вера сегодня: лица современного православия"
при поддержке Международного грантового конкурса «Православная инициатива 2016-2017»
Вернуться в раздел

Новости

7 июля Патриарх Кирилл посетил остров Коневец в Ладожском озере подробнее >
Митрополию на Кольском полуострове возглавит военный моряк, капитан II ранга в отставке епископ Североморский и Умбский Митрофан (Баданин) подробнее >
Патриарх Московский и всея Руси обратился к мировому сообществу в связи с давлением со стороны украинских властей на Украинскую Православную Церковь и вмешательством государства в церковную жизнь на Украине подробнее >